2018_02_22_13_23_11543866227.jpg

Янов, Польша (21-08-1935 - 14-02-2018)

Лишь в 1939 году он стал советским подданным. Гитлера угораздило подарить эти земли Сталину в честь союзнических планов по раскурочиванию Польши...
Молодого Александра готовили в советские разведчики, чтобы забросить в дружественную СССР Германию, Демократическую ее часть.

Для этого был нужен хороший немецкий, умение хранить тайну, верность режиму...Вот, она-то и подкачала. Мой папа всю жизнь воевал с начальством.
Любовь к истине, гордый нрав огненного Льва помешали карьере. Мой отец до конца жизни так и не смог исполнить свою мечту – побывать в Германии! Хотя, всю жизнь преподавал немецкий язык.

Были у него и особые причины ненавидеть немцев... Оставленный мамой в возрасте пяти лет ребенок мог навсегда проклясть не только немцев, но и женщин, и саму любовь. Его мама до беспамятства влюбилась в фашистского приспешника, полицая, бросив троих малолетних сыновей на произвол судьбы и на своего , теперь уже бывшего, мужа. Правда, любовь эта не продлилась и недели, и , вместо заветной для бывшей польской подданной, ставшей волею судьбы советской женщиной, Германии мама моего отца оказалась вместе с маленькой дочкой в поволжских степях России. Но это уже другая история.

2018_02_22_13_18_31752027203.jpg

И все же он жил в любви – все ученики, и друзья, и родня, и мы, дети, и обе жены – любили его.
Но Святому Валентину мой папа показал спину – он ушел от нас в день Влюбленных...

Увлекающийся человек, он имел множество хобби – и слесарничал, и столярничал, и садовничал. Александр построил дачу своими руками из обломков кирпичей , посадил вместе с женой Галиной большой сад, разводил пчел, с удовольствием водил машину, ходил на прогулки.
Свою спортивную фигуру папа сохранил до последнего дня, ведь он всю жизнь занимался спортом!

Чего только он в жизни не пробовал – все виды легкой атлетики, лыжи, коньки, даже в тяжелую атлетику забрел со штангой, получил много наград и грамот на соревнованиях. Легкой атлетикой Александр Григорьевич увлекался всю жизнь, многие годы был еще и тренером.

Молодежь стеснялась на пляже раздеться, если рядом был мой спортивный папа, а ведь ему было тогда уже под шестьдесят!
Отец всегда разгадывал каке-то головоломки, ребусы, он приучил меня любить Да Винчи не за его искусство, а за его зеркальные головоломки! В детстве я с ними прекрасно справлялась , а потом даже сама создала секретный шифр для переписки с близкими подругами на уроках, для своих дневников.
Своей неугомонностью и лицом мой отец напоминал знаменитого актера Жана Поля Бельмондо.

Определенно, были в нем намешаны и альпийские крови – от итальянской свиты Боны Сфорца, шесть лет проживавшей в нашем уголке Полесья, от французов, пришедших к нам с Наполеоном. Ведь даже фамилия Шумак имеет французские корни. Были, вероятно, и еврейские – а кого в Польше миновала эта кровь? Волосы папы всегда кудрявились, а его полные губы, над которыми в юности всегда насмехались девушки, были почти арабскими.
Никогда не забуду, как я сидела на спинке его стула, пока папа проверял тетрадки с немецкими текстами, и заплетала из этих пышных кудрей косички...Мне было лет пять...

Помню и его рубашку с зеленым переливом и маленькими розетками в стиле Ренессанс. Она висела за дверью в углу детской спальни, и я ночью всегда любовалась ею в свете луны...Помню сверкающую красную фольгу столичных новогодних конфет «Лакта», которые папа привозил из Минска, где учился на инязе, помню фокусы, которые он всегда проделывал с конфетами, помню сверкающую новогоднюю елку, украшенную с юмором, фантазией и песенками нами, вместе с сестрой и мамой. Я безумно любила папу. Я была папиной дочкой. Я была его постоянным хвостиком.

Ходить на лыжах, кататься на коньках, бегать, прыгать в высоту, читать, писать, говорить по-немецки в пять лет – всему учил меня мой отец. Я не могла засыпать без его ярких книжек с немецкими сказками, а в доме всегда звучало «Данкешён» и «Васистлёс» вместо «спасибо» и «Что случилось?».
Александр писал стихи, иногда даже на заказ, для праздников. Он написал книгу о своей жизни. Вот только опубликовать ее он не успел. Но друзья и близкие с удовольствием читали ее в рукописи.

Папа любил жизнь, он ею наслаждался. Он даже разговаривал всегда с характерным смешком...Если пить – то только немного, но разных вкусных вин и ликерчиков! Он сам делал изумительное пшеничное вино! Мой отец изобретал даже рецепты блинчиков, добавляя в них разные неожиданные компоненты , например – огуречный рассол!

Он не боялся пробовать грибы, был большим грибником, ягодником, любителем леса .
Никогда не забуду, как мы вмести осваивали мопед, строили шалаши, катались на березах вместе с обожающими его учениками, участниками его вечных походов, как мы жарили на костре очень вкусные пшеничные колоски...Сало и хлеб почему-то всегда очень быстро заканчивалсь...

В нашем сарае папа собрал интересные книги и создал первую детскую свободную библиотеку. Вся детвора нашего шестнадцатиквартирного молодежного дома наслаждалась, читая эти книги, валяясь в самодельных одеяльных палатках в яблонево-грушевом саду нашего роскошного белорусского двора.

В нашей квартире постоянно жили заблудшие или раненые ежи, белки, куропатки. Один бельчонок даже укусил меня за нос, когда я попыталась его поцеловать. Но на мирных зверюшках папа не отсановился. Он привез перед самым морозом домой беременную змею, которую угораздило так поздно решить обзавестись потомством. Всю зиму она и ее четверо новорожденных детей жили у нас в квартире в террариуме под стеклом, а весной папа выпустил их в лес. Это было подобно русской рулетке...Каждый день мы, малолетние, могли выпустить змей на волю, а белорусские гадюки ядовиты. Но все обошлось! Осталось только возбуждение от необычного соседства и гордость за папу.

Да, мой папа, имя которого созвучно имени президента Беларуси, так и не доехал до Германии. Но ему повезло – после семидесяти он успел несколько раз побывать во Франции, посетить голландские Гронинген и Харлинген, поплавать в теплом море в Италии, побродить по улочкам Венеции, посмотреть в древне- римском театре танцы народов Мира и даже спуститься в рафтинге по водоворотам Турции!

Когда мы с сестрой перед Новым Годом приехали к нему, в глубинку России, лежащему уже несколько недель без движения, он встретил нас смехом и словами: «А я тут, как сыр в масле катаюсь!» Спасибо заботам и любви его жены Галины! Папа и тогда чувствовал себя счастливым! Наш прощальный разговор по телефону три дня назад тоже начинался с его смеха.

Милый, любимый, дорогой папочка! Вечная тебе память!
Я буду всегда помнить твой мягкий баритон, читавший мне немецкие сказки. На прощанье с тобой я слушаю немецкую оперетту. Ты не любил унывать! Я прощаюсь с тобой песней на любимом тобой языке. Светлая Память! Ты навсегда в моей душе...
Раиса Варнер-Шумак